КУЛЬТУРА СРЕДНЕВЕКОВОЙ РУСИ 2

КУЛЬТУРА СРЕДНЕВЕКОВОЙ РУСИ 2

Определенное своеобразие имеет и русская литература, возникшая еще в Х в. Официальное принятие христианства древнерусским государством потребовало не только множества переводных богослужебных и просветительских книг, но и составления, собственных, русских сочинений. Из памятников гражданской литературы до нас дошло так называемое «Поучение Владимира Мономаха», обращенное к детям князя. Литературный прием обращения отца к детям был широко распространен в средневековой литературе, нет ни одной страны на Западе и на Востоке, где бы не было такого рода произведения. Разные по содержанию и окраске, они имели одну цель — дать наставления детям. Таков труд византийского императора Константина Багрянородного «Об управлении империей». «Наставления» французского короля Людовика Святого, поучение англосаксонского короля Альфреда и др. Но «Поучение» Владимира Мономаха выделяется среди них своей целенаправленностью и высокой художественностью. Исходя из собственного опыта, Мономах четко формулирует основные жизненные принципы. Он не ограничивается простым призывом сыновей к единству и прекращению усобиц, а обращает внимание и на образ самого князя, который в его представлении должен быть мужественным и смелым, деятельным и неутомимым правителем Русской земли. Князь должен проявлять заботу о смерде, челяди, «вдовицах», не давать сильным погубить человека. Дав крестное целование, нужно блюсти его, чтобы «не погубить души своей». Нужно заботиться о хозяйстве, рано вставать, поздно ложиться, не лениться, быть всегда готовым к походу. Князь должен думать о распространении славы Русской земли, чтить «гостя, откуда бы он к вам ни пришел, простолюдин ли, или знатный, или посол… ибо они по пути прославят… по всем землям…» Существенно то, что Мономах стремится убедить детей своим собственным примером. В «Поучении» отразилось глубокая тревога за дальнейшую судьбу родины, стремление предупредить потомков, дать им советы^ чтобы предотвратить политический распад Древнерусского государства.

Известны также сочинения церковного характера: жития русских святых Бориса и Глеба, Ольги, Владимира и др., поучения Феодосия Печерского и Луки Жидяты и, наконец, «Слово о законе и благодати» первого русского митрополита Иллариона. Последнее произведение имеет исключительное значение, по своей теме оно обращено к будущему Руси, а по совершенству формы и в самом деле как бы предвосхищает это будущее. Тема «Слова» — тема равноправности народов, резко противостоящая средневековым теориям богоизбранничества лишь одного народа, теория вселенской империи, или вселенской церкви. Илларион указывает, что Евангелием и крещением бог «все народы спас», прославляет русский народ среди народов всего мира и резко полемизирует с учением об исключительном праве на «богоизбранни-чество» только одного народа. Все «Слово» Иллариона, от начала до конца, представляет собой стройное и органическое развитие единой патриотической мысли. И замечательно, что эта патриотическая мысль Иллариона отнюдь не отличается национальной ограниченностью, ведь Илларион все время подчеркивает, что русский народ только часть человечества. Соединение богословской мысли и политической идеи создает жанровое своеобразие «Слова» Иллариона, в своем роде это единственное произведение.

 

Фундаментальная идея о необходимости прекращения своевольства и усобиц, о единении князей для защиты Русской земли пронизывает изумительный памятник древнерусской литературы — «Слово о полку Игореве». Строгий анализ образов этой поэмы показывает, что они порождены синкретическим мироощущением, сочетанием разнородных элементов: «Слово о полку Игореве» отражает «впечатывание» христианского мировоззрения в плоть традиционной славянской культуры. Отвечая на вопрос о том, что преобладало в образовавшемся при таком сплаве типе культуры, приходится признать следующее. Христианство присутствует в «Слове» наподобие верхнего покрова, только припорошившего древний и многовековой пласт культуры; основным корневым стержнем, породившим и питавшим «Слово», во многом оставалась самобытная мифологическая культура восточных славян. К этому следует сделать незначительное, но необходимое дополнение. Отразившееся в «Слове» язычество было уже «перезревшим» язычеством, преобразованным и значительно переосмысленным по сравнению с состоянием догосударственной поры. Выявленные же в памятнике черты христианства принадлежат христианству неортодоксального типа, христианству веротерпимому, приземленному и оптимистическому. То было избранное русскими князьями новозаветное христианство, а не христианство, ужесточенное монашеским аскетизмом и пастырскими поучениями.

Первый вариант относительно легко ложился в душу славянина-общинника и находил определенное созвучие в мирском устроении бытия, второй — пригнетал душу абсолютом карающего начала и пронизывал бытие страхом наказания за неминуемо совершаемые грехи, т.е. чаще всего за удовлетворение естественных потребностей вчерашнего славянина-язычника. Отсюда в русской культуре — устной и письменной — пойдут рука об руку два эти взаимоотталкивающихся и борющихся друг с другом начала. Из этих столкновений волевых противоречий как бы высекаются образцы высокого духовного подвига и неизмеримой глубины страдания человеческого, насыщая культуру русского народа богатой духовностью и сокровенным духовным опытом, именуемым святостью.

Среди письменных памятников древнерусской культуры первое место принадлежит летописи. Русское летописание возникает в XI в. и продолжается до XVII в. В разное время своего существования оно имело разный характер и разное значение. Достигнув значительного развития в XI—XII вв., летописание затем в результате монголо-татар-ского нашествия приходит в упадок. Во многих старых летописных центрах оно прекращается, в других сохраняется, но носит узкий, местный характер. Возрождение летописного дела начинается только после Куликовской битвы. Летописи — это не просто перечисление исторических фактов, в них воплотился широкий круг представлений и понятий средневекового общества. Летописи являются памятниками и общественной мысли, и литературы, и даже зачатков научных знаний. Они представляют собой как бы синтетический памятник русской средневековой культуры. Можно без преувеличения сказать, что у нас нет более ценных и интересных памятников прошлой культуры, чем наши летописи — от знаменитой «Повести временных лет» киевского монаха Нестора до последних летописных сводов XVII в.

При всем различии политических тенденций и стиля изложения во всех летописях XIV—XV вв. отчетливо проявляется их общерусский характер. Где бы ни составлялась летопись, какие бы местные политические интересы она ни защищала, в ней все равно красной нитью проходит тема общности Русской земли, ее борьбы против иноземных завоевателей, понимаемой летописцем как борьба в защиту православия и христианства. Интересно, что война Москвы против Новгорода была облечена также в религиозную форму борьбы против отступничества Новгорода от христианства, для чего был использован факт связей боярской аристократии Новгорода с Литвой и католической церковью. Патриотизм в его своеобразной религиозной окраске, типичной для средневековья, является ярко выраженной чертой русского летописания.     ^

Ведущим направлением общественно-политической мысли XIV— XV вв., отразившейся в летописях и других литературных произведениях, была выраженная в религиозной форме идея общерусского единства и сильной княжеской власти в союзе с церковью. Это была феодальная идеология по своему классово-политическому содержанию,

выражавшая прогрессивное в то время движение к созданию единой феодальной монархии. С наибольшей силой эта идеология развивалась в произведениях московской общественно-политической мысли. После образования единого Российского государства в центре общественно-политической мысли стояли прежде всего вопросы самодержавной власти, места и значения церкви в государстве, его международного положения. В начале XVI в. оформилась тесно связанная с версией о происхождении московских великих князей от римских императоров идея о «Москве — третьем Риме». И наконец, в XVII в. возник «Новый летописец», главная идея которого — обоснование законности избрания на русский престол династии Романовых.

Религиозное мировоззрение было господствующим в средние века, однако господство христианства в средневековой Руси было далеко не всеобъемлющим. В народных массах устойчиво сохранялись пережитки языческих верований, что сказывалось в разных праздниках и обрядах и против чего упорную, но довольно безуспешную борьбу вела церковь. В народных обычаях и обрядах было много проявлений невежества, суеверий, вроде колдовства, волхвования и пр., но в устойчивости этих явлений вместе с тем сказывалось и стихийное сопротивление христианской церкви с ее установлениями, освящавшими отношения господства и подчинения. Народные массы были той средой, которая в конечном счете питала многообразные проявления антицерковной идеологии в русской культуре XIV—XVI вв. Одним из важнейших и интереснейших явлений антицерковной идеологии были ереси.

Представляет интерес ересь так называемых стригольников, возникшая в Новгороде (середина XIV в.). Они сосредоточивали все свое внимание на внутреннем, духовном состоянии человека. Стригольники считали, что религия во всей ее полноте доступна восприятию каждого человека,-а не только особой касте церковников, что религиозное миропонимание должно быть основано на разуме человека, а не на вере в необъяснимые чудеса и таинства. В этом заключался важный сдвиг средневекового мышления в сторону рационализма, в сторону освобождения человеческого духа от беспомощного преклонения перед таинственной силой «высшего божества», в конечном счете учение стригольников подрывало основы религии, хотя сами они оставались еще в целом в рамках религиозного мировоззрения. О распространении рационалистического мышления на Руси свидетельствует и сочинение тверского купца Афанасия Никитина. Он не был еретиком, но в его «Хождении за три моря» высказаны мысли, противоречащие официальной религиозной догме и рационалистические в своей основе. Прежде всего — это мысль о равноправии языков и вер. Интересно и то, что в сочинении Никитина нет упоминания Троицы, ему ближе понятие единого бога (как и стригольникам). Рационалистические идеи, несогласие с церковью и ее догматами были проявлением развития прогрессивной общественной и философской мысли.

В начале XVI в. в Москве собрался церковный собор для суда над еретиками, которые с согласия великого князя были приговорены к смертной казни. В Москве и Новгороде еретиков сожгли на кострах; так русская церковь, не отставая от католических инквизиторов, жестоко расправлялась со своими противниками. Не только в католических странах Запада, но и в России в средние века пылали зажженные церковниками костры, на которых гибли смелые мыслители, провозвестники будущей победы науки над религией, гуманизма над аскетизмом.

Для средневековой русской религиозной культуры типичным было мистико-символическое объяснение явлений природы. Например, солнечное затмение 1366 г. объяснено в летописи божьим гневом за то, что египетский султан преследовал христиан, «и сего не терпя, солнце лучи свои скры». Но наряду с этим в летописи заметны признаки зарождающегося свободного наблюдения над природой, не связываемого религиозно-мистической символикой. Так, в записи 1419 г. при описании сильной бури с грозой сказано, что гром является результатом «столкновения облаков». Интерес к строению Земли и вселенной привел к появлению особых сочинений. В одном рукописном сборнике Кирилле-Белозерского монастыря (1424) содержатся статьи: «О широте и долготе Земли», «О стадиях и поприщах», «О земном сустроении», «О расстоянии между небом и Землей», «Лунное течение» и т.п. Исследователь истории русской науки Т.И. Райнов отмечает, что все эти статьи «отличаются совершенно трезвым натуралистическим характером». В них содержатся цифровые данные о некоторых астрономических объектах. Устройство вселенной понималось как геоцентрическое и уподоблялось яйцу: Земля — это желток, воздух — белок, небо — скорлупа. Небо всюду отстоит от Земли на равном расстоянии и вращается над Землей, причем Луна и планеты помещаются на особых вращающихся поясах. Объясняется, почему Солнце выглядит небольшим — вследствие расстояния, при котором человеческое зрение («зрак») видит все в уменьшенном виде. И хотя эти представления наивны, существенна сама попытка натуралистически-конкретного объяснения вселенной на основе практических наблюдений.

Образование Российского государства способствовало дальнейшему накоплению знаний о природе и формированию рационалистического мировоззрения. Начавшееся ослабление позиций церкви, развитие ремесленного производства и торговли, рост связей с зарубежными странами также сыграли роль в развитии научных знаний в XVII в. Конечно, и в это время продолжала распространяться старая литература о природе с ее богословско-мистическим истолкованием различных явлений. Но наряду с этим появляется интерес к научной литературе западноевропейского Возрождения с ее рационалистическим подходом к явлениям природы. Именно в это время в России появляются переводы целого ряда произведений, оказавших существенное влияние на формирование и распространение научных взглядов в области астрономии, математики, химии, географии, биологии и пр. Сами условия жизни Российского государства XVII в. требовали перехода к более конкретному и реалистичному изучению природы, отказа от богословско-символического и мистического ее истолкования. При этом развивалась чисто практическая сторона научных знаний, в то время как ее теоретическая сторона оставалась в совершенно неразвитом состоянии, что в значительной мере объясняется позицией церкви, враждебной научному знанию. И тем не менее развитие рационалистического мышления подтачивало устои русской религиозной культуры, способствовало ее обмирщению.

В ходе своего развития достигает расцвета древнерусское искусство. Во второй половине XIV — первой половине XV в. работали два великих русских художника — Феофан Грек и Андрей Рублев. Феофан, выходец из Византии, во второй половине XIV в. работал в Новгороде, а затем в Москве. Для стиля фресковых росписей Феофана и его икон характерна особая экспрессивность, эмоциональность. Он не всегда тщательно прорисовывал свои изображения, но достигал огромной силы воздействия на чувства зрителя. Этот характер живописи соответствовал и темпераменту художника, о котором говорили, что он «изограф нарочитый и живописец изящный во иконописях». Современник рассказывает, что во время работы он никогда не стоял на месте («ногами беспокоя стояще»): вероятно для того, чтобы все время видеть, как смотрится мазок издали. Не прерывая работы, Феофан вел беседы с друзьями — и об искусстве, и о философии.

Иной характер носит живопись Андрея Рублева (ок. 1360—1430). Великолепный колорист, Андрей Рублев создавал умиротворенные композиции. В годы кровавых феодальных междоусобиц, вражеских набегов он отразил в живописи народную мечту о мире, спокойствии, благополучии, человеческой близости. Эти черты особенно ярко проявились в самом знаменитом произведении, созданном им совместно с учениками, — «Троице». На иконе изображены три прекрасных юноши, ведущие неторопливую, дружескую и вместе с тем печальную беседу. Андрей Рублев работал и в области книжной миниатюры; во времена, когда искусство было большей частью безымянным, он оставил после себя прочную память. Даже в середине XVI в. в одном из завещаний среди множества икон без указания авторов особо выделяется образ «Ондреева письма Рублева». Традиции Андрея Рублева продолжались в живописи второй половины XV—XVI в. Особенно выделяются фресковые росписи Дионисия (лучше всего они сохранились в Ферапонтовом монастыре в Белозер-ском крае), не только своеобразные по композиции, но и с неповторимо нежным колоритом. Искусство иконописания сохранило для нас не только имя Дионисия; но и имена Прохора с Городца, Даниила Черного, Прокопия Чирина, Истомы Савина, Симона Ушакова. Об их уровне иконописания грек, диакон Павел Алепский, побывавший в 1666 г. в России, писал: «Иконописцы в этом городе не имеют себе подобных на лице земли по своему искусству, тонкости письма и навыку в мастерстве… Жаль, что люди с такими руками тленны». Во второй половине XVI в. в живописи появляются уже и портретные изображения с чертами реального сходства. Достижения искусства средневековой Руси вошли в.плоть и кровь русской культуры XVIII—XIX вв.

В жизни людей Древней Руси большое место занимали музыка, песни и пляски. Песня сопровождала работу, с ней ходили в поход, она была составной частью праздников, входила в обряды. Плясками и инструментальной музыкой сопровождались «игрища межю села», княжеские развлечения. Красочная картина описания пира богача дается в «Слове о богатом и убогом», где описывается выступление артистов-музыкантов «с гусьльми и свирельми», певцов, танцоров, шутов. Артисты-скоморохи занимали особое место среди древнерусских профессиональных исполнителей. Они ездили из города в город, из села в село и выступали на торгах, ярмарках или празднествах. Скоморохи были артистами — профессионалами-танцорами, акробатами, фокусниками, водили медведей и других дрессированных животных. Церковные круги отрицательно относились ко всем этим развлечениям, видя в них «пакость», «бесовство», связанное с языческим религиоз-. ным воззрением, отвлекающим людей от церкви.

К числу наиболее^замечательных археологических достижений нашего времени по праву относится открытие берестяных грамот в Новгороде. Береста играла на Руси такую же роль, как папирус в Египте или вощеные таблички в Риме. Феодальные акты, подлежащие вечному хранению, писались на пергаменте, но повседневные нужды в письменном слове удовлетворялись с помощью березовой коры. Именно на ней запечатлевали хозяйственные распоряжения, долговые расписки, заметки для памяти и частные письма. Авторами и адресатами их были лица разного достоинства и сословной принадлежности — и бояре, и представители знати, и рядовые ремесленники, и крестьяне, и служилые люди.

Характерными чертами русского быта в XVI в. оставались консервативность и большая, чем в предыдущие периоды, но все еще незначительная дифференцирован ность: разница в быте между господствующим классом и «черными» людьми по-прежнему была скорее количественной, чем качественной. Мало отличались друг от друга в это время городские и сельские жилища. Город был комплексом усадеб, на улицы и переулки выходили не дома, а высокие глухие заборы. В каждой усадьбе были изба, хозяйственные постройки, небольшой огород с садом. Боярская усадьба имела большие размеры, разнообразными были хозяйственные постройки: кроме господского дома стояли «людские» избы, в которых жили холопы. Горожане держали также домашний скот, а потому за городской чертой обязательно устраивались выгоны.

Семейный быт строился на основе безоговорочного подчинения главе семьи всех домочадцев — жены и детей. За непослушание следова-то телесное наказание. Это не удивительно: телесные наказания применялись широко, им подвергали даже бояр, они не считались позорящими. И все же было бы неверным считать русскую женщину XV— XVI вв. абсолютно бесправной. Разумеется, браки совершались по воле родителей, «сговорные» и «рядные» записи о будущем браке заключали не жених и невеста, а их родители или старшие родственники. Но соображения материальные и престижные преобладали в феодальных семьях, где выгодный брак сулил приращение вотчин или установление добрых отношений с влиятельными лицами. Среди крестьян и посадских людей, где к тому же ранняя трудовая деятельность помогала общению юношей и девушек, основы брака бывали иными. Важные обязанности лежали на жене; она была распорядительницей всего домашнего хозяйства, в богатых домах ей подчинялась вся женская прислуга. Не случайно «Домострой» включает особую главу «Похвала женам», где утверждается, что добрая жена дороже «камени многоценного», что «жены рады добры блажен муж».